Два уязвимых места в пенсионных спорах о страховом стаже

Юрий Сбитнев, партнер АБ «Эксиора»

«Адвокатская газета», 6 октября, 2026

В комментарии к статье Ленары Кадыровой «Пенсионный спор о периодах ухода за детьми» (см. «АГ». 2026. № 19 (468)) автор, поддерживая сформулированный коллегой тезис о необходимости разграничения правовых режимов учета страховых и нестраховых периодов, обращает внимание на два обстоятельства, которые, как показывает практика, способны существенно повлиять на исход дела. Первое связано с рисками расширительного прочтения Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 апреля 2026 г. № 28-П (далее – Постановление № 28-П), принятого применительно к досрочному назначению пенсии многодетным матерям и не содержащего универсальной нормы о недопустимости территориальной дискриминации в пенсионных правоотношениях. Второе касается распределения бремени доказывания и процессуальных рисков, возникающих при отсутствии ответа пенсионного органа на запросы в компетентные органы иностранного государства. Автор обосновывает необходимость выстраивания трехступенчатой аргументации иска, в основе которой лежит буквальное толкование п. 3 ч. 1 ст. 12 Закона № 400-ФЗ, системное толкование ч. 2 той же статьи и конституционно-правовое истолкование, данное Конституционным Судом Российской Федерации (далее – Конституционный Суд РФ).

Данная тема относится к одной из наиболее практически значимых в современном праве социального обеспечения. Статья Ленары Кадыровой представляет собой редкое сочетание академической основательности и прикладной направленности: автор не ограничивается констатацией сложившейся практики, а предлагает конкретный инструментарий для адвокатов, ведущих схожие дела. Это тем более ценно, что проблема учета периодов ухода за детьми, рожденными на территории бывших союзных республик, затрагивает интересы сотен тысяч граждан Российской Федерации, переехавших из государств — участников СНГ. Однако, разделяя при всей симпатии к основной линии автора, считаю необходимым обратить внимание на два принципиальных обстоятельства, которые, как показывает практика, способны существенно повлиять на исход дела и которые в статье остались, на мой взгляд, несколько на периферии анализа.

Центральный тезис автора — о необходимости разграничения двух правовых режимов: учета периодов работы (требующего подтверждения уплаты страховых взносов) и учета нестраховых периодов ухода за детьми (включаемых в стаж на основании закона) — заслуживает безусловной поддержки. Действительно, пункт 3 ч.асти 1 ст.атьи 12 Федерального закона от 28 декабря 2013 г.ода № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» (далее – Закон № 400-ФЗ) прямо и недвусмысленно относит период ухода одного из родителей за каждым ребенком до достижения им возраста полутора лет к числу иных периодов, засчитываемых в страховой стаж, и не связывает это правило ни с территорией рождения ребенка, ни с местом осуществления ухода. Более того, логика законодателя очевидна: речь идет о социально значимой деятельности, которая компенсируется государством через механизм пенсионных коэффициентов вне зависимости от того, где именно она осуществлялась. Позиция пенсионного органа, которая, по сути, распространяет на нестраховые периоды режим, установленный для страховых периодов работы за пределами Российской Федерации, представляет собой классический случай подмены правового режима, и автор справедливо на это указывает.

Однако именно здесь в этом месте возникает первое методологическое уязвимое положение место статьи. Автор с уверенностью утверждает, что правовая позиция, сформулированная Конституционным Судом РФ в Постановлении от 27 апреля 2026 года № 28-П, «применима и к данному случаю», подчеркивая, что «недопустимость дискриминации по территориальному признаку — универсальный принцип». Между тем само Постановление № 28-П принято по жалобе гражданки Е.П. Ростовой Е.П., оспаривавшей конституционность пункта 1.2 ч.асти 1 ст.атьи 32 Закона № 400-ФЗФедерального закона «О страховых пенсиях» № 400-ФЗ, то есть нормы, регулирующей досрочное назначение пенсии женщинам, родившим трех и более детей. Суд признал, что женщинам нельзя отказывать в досрочной страховой пенсии только потому, что их дети родились за пределами Российской Федерации, и действительно указал, что иное истолкование данной нормы ставило бы многодетных матерей, являющихся гражданками Российской Федерации, в разное положение исключительно в зависимости от места рождения детей. Но это конституционно-правовое истолкование дано применительно к конкретному основанию досрочного пенсионного обеспечения, а не к общему правилу учета нестраховых периодов. Суд не формулировал универсальную норму о недопустимости территориальной дискриминации в пенсионных правоотношениях как таковую;, он лишь разрешал конкретный конституционный спор.

На практике суд общей юрисдикции, рассматривающий иск о включении периодов ухода за детьми в страховой стаж, может ограничительно истолковать Постановление КС РФ № 28-П, указав, что оно касается исключительно досрочного назначения пенсии многодетным матерям и формально не создает преюдиции для споров о страховом стаже. Таким образом, на практике адвокату следует быть готовым к тому, что ссылка на Постановление № 28-П в его расширительном прочтении может быть воспринята судом не как самодостаточный аргумент, а как дополнительное подтверждение позиции, основное ядро которой должно строиться на буквальном тексте п. 3 ч. 1 ст. 12 Закона № 400-ФЗ. В этой связи представляется, что автор правильно акцентирует внимание на императивном характере данной нормы, и именно этот акцент, а не апелляция к Постановлению № 28-П, должен быть определяющим при построении стратегии по делу.

Второе обстоятельство, которое, на мой взгляд, заслуживает более пристального внимания, чем это сделано в статье, касается распределения бремени доказывания и процессуальных рисков, связанных с запросами пенсионного органа в компетентные органы иностранного государства…»

Материал в полной версии читайте в «Адвокатской газете»